Роман Ромов (bazhanov) wrote,
Роман Ромов
bazhanov

О книжном грехе, художнике Гробмане и трупных червях

Никогда не знаешь, какого подарка ждать от книжек. В одной, серенькой, тоненькой, напишут, что делать. Из другой, глянцевой, изданной какой-нибудь пошлейшей Олмой-пресс, выяснится, кто виноват. (А всякие интеллектуальные, праволеворадикальные новинки проглотишь, переваришь - и опять голодный.)
С другой стороны, аппетит на книги ничем не лучше аппетита на буженину. Но если буженина в Великий пост жжёт гортань даже тем, кто легко уговаривает совесть болезнью или путешествием, то читать лишние книги широкая общественность считает делом достойным.
Плюс ещё страсть эти книжечки покупать. Шастать пальцами по магазинным полкам. Забираться на стремянки. Морочить консультантов - есть у вас это? А это есть?

В субботу мы с Катенькой поехали в одноимённый магазин на Зелёном проспекте за новой подушкой и всякой младенческой мелочью. Накупили, вышли под весеннее солнышко и, почувствовал я желание испытать маленькую человеческую радость. До дома далеко, зашли в НОГИ (ах, незадачливая девочка Рита!). Радость испытал и, разумеется, завернули мы в книжную лавку. Бедная Катя проторчала там полтора часа. Потому что она если раскроет книгу и увидит слово "оргазм" - ставит книгу обратно. А книжку купить надо, зря что ли они тут жмутся. Так по периметру всё и обошла. Наконец, среди детских сказок нашлась одна без этой гадости и с красивыми картинками. На улицу выбрались - там уже тьма и ветер гуляет.
Я в пятницу зашёл в Книжный мир тоже с совершенно чёткой целью, хотя и более высокой - купить книгу Бориса Екимова "Пиночет". Потому что, как уже было сказано, все подряд её толкуют, притом ошибочно, а я правильно понимаю, но объяснить не могу - не читал.
В Книжном мире Пиночета, разумеется, не было. Но матёрый читатель не привык уходить без покупки. Пришлось разжиться дневниками художника и поэта Гробмана под названием "Левиафан". Заяц накануне рассказывал, как он их читал. Сначала рассказывал, о чём беседовал с Бликсой Баргельдом, потом - как он стал замечать алкоголиков в метро, а между прочим - как читал дневники Гробмана. Пересказывать не буду, потому что Заяц - рассказчик очень хороший, а я пересказчик хреновый. Да я и запомнил немного - что там про Мамлеева, про Лимонова, про Евгения Леонидовича Кропивницкого. А Евгений Леонидович Кропивницкий был человек чудесный и художник правильный - недаром вокруг него вилось столько мелких жуликов и бездарей, названных потом Лианозовской школой.
Ну и купил я эти дневники - по совпадению и чтобы отвязаться от консультанта, всучивавшего взамен "Пиночета" авантюрный роман "Последний выстрел Сальвадора Альенде". Обуялся страстью. Дневники были довольно тяжёлые. Подённые записи с ноября 1963-го по октябрь 1971-го (когда, наконец, "самолёт "Ил" взял курс на Вену", и Гробмана обуяло "невероятное ощущение неотвратимо приближающейся свободы").
Пришёл домой,
открыл я крышку Гробмана -
а там черви копошатся.
Это не дневник даже, а скорее записная книжка. К Гробману приходят гости, восхищаются рисунками, Гробман меняется иконами и книгами, Гробман пьёт или не пьёт, курит гашиш, играет в карты, Гробман даёт взаймы (преимущественно 3 рубля, разумеется), Гробман читает антисоветчиков Бердяева, Бальмонта и Амфитеатрова, Гробман любит жену, сына Якова и дочь Злату. Когда потомки станут составлять летопись жизни Ильи Кабакова или самого Гробмана - типа ленинской - то Левиафан, конечно, окажется бесценным источником.
Летопись жизни Ильи Кабакова - это уже сейчас занятие вполне грантовое.
А пока только ощущения - черви копошатся. Умозаключения делать не из чего, нету матерьяла.
Зато на следующий день случилось раскрыть книгу небезызвестной тель-авивской домохозяйки Нины Абрамовны Воронель. Названа книга "Нина Воронель без прикрас", и читать её не очень-то хочется, потому что посторонняя пожилая женщина без прикрас - зрелище малозанимательное. Но там, как выяснилось, ещё и Михаил Гробман без прикрас. Грешно было эту главку не прочесть - ведь второе за выходные совпадение. И тут уже отвратительная реальность "второго" "русского" "авангарда" оказалась дана не в ощущениях, а во вполне содержательных историях.
Таких, например:
"Шло заседание Тель-Авивского культурного центра при Сионистском форуме. Мы обсуждали завершение работы по созданию русскоязычной библиотеки. Застенчивая библиотекарша Р. тихим голосом рассказывала, как она в течение года собирала книги, на покупку которых ей не было выдано ни гроша. Она с потаённой гордостью обвела рукой шеренги уставленных книгами полок и робко подняла глаза на членов совета, ожидая одобрения. Не успел никто из нас открыть рот, как к столу докладчика стремительно вылетел М. Гробман.
- Это позор! - страстно выкрикнул он, указывая на книги.
Все замерли в предчувствии драмы, а библиотекарша ахнула и часто заморгала. Но М. Гробман не заставил нас долго томиться недоумением. Он картинно воздел руки и продекламировал:
- Стыдно в конце двадцатого века думать, что библиотека - это место, где на полках стоят книги. Ничего подобного, библиотека не имеет никакого отношения к книгам!
После этих слов библиотекарша заплакала, и заседание худсовета пошло сикось-накось. Никто уже не говорил о библиотеке, все говорили только о Гробмане".
Может, правда, Михаил Гробман не безнадёжный нравственный урод - просто ему стало обидно, что библиотекарша побрезговала купить книжку самого Гробмана.
"Подметив, что инфляция поразила не только живопись, но и книгопечатание, М. Гробман остроумно выделил свою книгу стихов на фоне других книг - если всмотреться в изящную кружевную вязь, омывающую очертания юной гологрудой (топлесс) Музы на обложке книги, легко увидеть, что эта вязь образована бесконечно повторяющимся словом "хуй". Каждый глянет мимолётно, прочтёт, не поверит своим глазам и посмотрит снова - чтобы убедиться. Вот и прекрасно - цель достигнута: повторный взгляд, притом пристальный - это уже внимание!"
Нину Абрамовну Воронель поведение Михаила Гробмана, между прочим, восхищает. Так что это, по всей видимости, не кровавый навет, а правда жизни.

Вот, говорят, что Михаил Горбачёв нашу жизнь испоганил.
Я теперь думаю, что Михаил Гробман. А Горбачёв - так, гробмановская шестёрка.

Но лишних книг всё равно покупать не надо. Ну, узнаешь ты, кто виноват. А толку? Знание умножает скорбь. Пошли они все, художники на букву Г.
Надо новую подушку в наволочку заправить.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments